Сухой мост

. Posted in ГАЛЕРЕИ - Рассказы про Тбилиси

Рейтинг пользователей: / 2
ХудшийЛучший 

Вепхвадзе Джованни родился 13 марта 1949 года в Тбилиси, в семье художника Алексея Вепхвадзе. В 1967 году поступил в Тбилисскую Государственную Академию художеств на факультет живописи, которую окончил в 1973 году. Дипломная работа - "В мастерской Бека Опизари" под руководством известного грузинского художника Коки Махарадзе. В 1973 году был зачислен в Творческую мастерскую живописи Академии художеств СССР под руководством Народного художника СССР Уча Джапаридзе, которую окончил в 1977 году отчетной работой "Реставрация храма Гелати". С 1973 года принимал активное участие, как на Республиканских, так и на Всесоюзных и международных выставках. С 1977 года член Союза художников СССР, членом которого считает себя и по сей день. В творчестве Джованни представлены разные жанры, такие как пейзажи, портреты, тематические картины, натюрморты, городские пейзажи. С 1981 по 2007 год преподавал в Тбилисском Художественном училище им. Я.Николадзе. Побывал в творческих командировках в Германии и в Италии. Работы хранятся во многих странах, таких, как: Грузия, Россия, Германия, США, Англия, Армения, Франция, Япония, Италия, Греция, Турция, Индия, Китай и т.д.

58f63a9


Сухой мост часть 1-я. "Первопроходец".

Ханкова как художника никто не знал. Воспользовавшись горбачевской перестройкой, художник - дилетант Ханков выставил свои работы для продажи на фасад Института Маркса-Энгельса-Ленина, т.н. ИМЭЛ. Не знаю, может быть, классики марксизма-ленинизма и способствовали удачной продаже его работ, но у некоторых художников это «безобразие» вызвало чувство зависти, и они тоже выставили свои работы на фасаде Ханкова, простите ИМЭЛа. Ханков конкуренции не выдержал и переместился в район Серных бань. Первое время его картины и там продавались. Еще лучше, чем на фасаде ИМЭЛа. Но зависть художников не имела предела. Они, конечно, вновь позавидовали, но не таланту Ханкова (художественному или коммерческому), а его доходам от откровенно слабых картин. Но все было намного проще. Просто люди не привыкли к уличным художникам, для них это было экзотикой. Подобных художников они видели только за границей. Здесь, в СССР это было диковинкой. А раз это напоминало им заграницу, за это приятное напоминание зрители и платили, покупая бездарные работы Ханкова, считая, что официально в салонах ничего приличное не продается, а тут неофициальный художник. А неофициальный художник у покупателей ассоциировался с неформалами политическими, которые в ту пору стали появляться, и были так сказать в моде.
 Бедный Ханков, опять не выдержав конкуренции с профессионалами, которые изображали из себя уличных художников и составили ему конкуренцию в районе Серных бань, оставил это золотоносное место и перебрался на Набережную, и опять стал хорошо продаваться, до тех пор пока... Вот именно, вы догадались, пока туда тоже не пришли художники. Тогда возмущенный Ханков патетически воскликнул:
-Мне больше здесь делать нечего. В этом городе (имеется в виду Тбилиси)  не осталось места, где можно было бы спокойно продавать картины.
 Сказал, и уехал в Одессу. Больше здесь о нем никто не слышал. А художники освоили  новое место, на набережной в районе Сухого моста. А что касается их вернисажей на фасаде Института марксизма-ленинизма и в районе Серных бань, т.н. Абанотубани, то художников оттуда (не очень любезно) попросили.
 Художники обосновались вдоль шоссе, примыкающем к Набережной, когда-то носящей имя Сталина и в садике, там же, где когда-то стоял  памятник вождю и учителю всех народов. Через некоторое время к художникам присоединились и мелкие торговцы, которые продавали то, что имели дома антикварного, ценного или просто целого. Дело в том, что это были последние годы умирающего СССР. Страна находилась в глубоком кризисе, продукты первой необходимости выдавались по талонам, производство свертывалось, и жители города прибегали к этому способу заработка. И таким образом образовался блошиный рынок. Можно назвать его черным, но все его называли «Сухой мост». Само собой разумеется, его не могли назвать «Черный рынок» им. Сталина, так как памятник Сталину в садике уже не
 стоял, и набережная, построенная руками немецких военнопленных Великой Отечественной войны, уже не носила имя Сталина. А назвали этот художественно-антикварно-барахольный рынок в честь моста, построенного в конце 19 века итальянским архитектором Джованни Скудиери. (Прошу не путать с Джованни Вепхвадзе).
 Сейчас, когда прошло более 20лет со дня его основания, я имею в виду не мост, а рынок вокруг моста, можно уже подвести кое-какие итоги и констатировать живучесть этого заведения, услугами которого пользуются многие тбилисцы (как покупатели, так и торговцы, не говоря уже о художниках) и гости столицы, ну и конечно автор этих строк.
 Многие ходят на Сухой мост. Некоторые что-то продать, а другие что-то купить. Есть и такие, которые ничего не продают и ничего не покупают. Они только смотрят, благо за это платить не надо. Те, кто продают, а продают в основном свои вещи или вещи соседей и знакомых, на этих продажах строят свое благополучие. Среди торговцев можно увидеть бывших технических работников, лишившихся работы по причине последних исторических событий и не успевших или не сумевших уехать за рубеж. Но есть и такие, которые продают, потому что им нечего делать или нечего есть. Среди тех,  кто покупает в основном иностранцы, коллекционеры и те которые вообще любят покупать. Лично я там покупаю антикварные рамы для своих работ и предметы, которые служили бы мне атрибутами для моих натюрмортов.
 С тех пор как существует этот рынок, уже целое поколение торговцев сменилось в нем. Я не знаю, сколько торговцев за это время ушло в мир, где никто ничем не торгует, но я знаю, сколько уже художников, торговавших там, ушло туда, где не рисуют.
 Но никто за это время не вспомнил имени художника-любителя Ханкова, который первым пришел сюда. Это тоже самое, что приехать в Америку и не вспомнить имя Христофора Колумба - ее открывателя. Многие и не знают кто такой Ханков, чем он занимался и куда делся.
 Долгое время в том садике, где расположились художники, стоял пустой постамент, на котором когда-то возвышался памятник Сталину. В последствии убрали и постамент, как - будто бы опасаясь, что на освободившийся постамент кто - нибудь еще будет претендовать. 

Сухой мост часть 2-я. "Джованни Скудиери".

Сухой мост существовал уже много лет, но мало кто из жителей Тбилиси знал, почему он так назывался и кто его построил. И вот им заинтересовались. Конечно после того, как он стал символом барахолки и вернисажа художников. После того как сгорел, вернее сожгли, Дом Художника и стали закрываться государственные галереи и салоны, Сухой мост стал, пожалуй, единственным местом такого скопления художников, их картин, и торговцев антиквариатом. Многие стали беднеть и, потеряв работу, вынуждены были носить на продажу все ценное, что имелось дома.
 Естественно, наступил момент вспомнить и имя создателя этого моста. Вспомнил своего итальянского коллегу Джованни Скудиери наш архитектор Тамаз Герсамия, автор замечательной книги о старом Тбилиси. Тамаз вспомнил об итальянском архитекторе и решил, что справедливость требует, чтобы тому поставили мемориальную доску в память о его создании. Я имею в виду Сухой мост. Не знаю, почему Тамазу пришла такая мысль. То ли из чувства коллегиальности, то ли оттого, что Сухой мост стал достопримечательностью города, или по какой другой причине, известной одному Тамазу. Он решил это сделать с помощью итальянского посольства в Тбилиси. Кто, как ни посольство этой страны должно было финансировать и увековечить память своего соплеменника, построившего символ тбилисской художественной и антикварной торговли, притягивающего к себе стольких тбилисцев и иностранцев, и среди них не в последнюю очередь итальянцев, которые даже умудрились поблизости от моста построить итальянский ресторан-пиццерию, который, правда, особой популярностью у тбилисцев не пользуется, в связи с невысоким качеством пиццы и высокими ценами на нее. Но это уже другая тема, к которой я еще вернусь в одном из своих рассказов. А пока последуем за Тамазом с его идеей в итальянское посольство. Тамаз, возможно и не думал, что ему придется столько времени уговаривать итальянского посла выделить деньги на установление мемориальной доски своему известному архитектору, творившему в Грузии. Можно конечно понять посла, считающего, что если Джованни Скудиери  заслуживает мемориальной доски, то ее ему должны установить благодарные грузины, для которых он построил мост, а не итальянцы. Но грузины и не собирались устанавливать мемориальные доски архитекторам и строителям на всех известных сооружениях, что стоят в Тбилиси, где не очень ценят свое архитектурное наследие, принимая во внимание столько великолепных памятников архитектуры, разрушенных в последнее столетие. Но в то же время, зная тяжелое экономическое положение в стране, посол не мог отказать в материальной помощи в деле установления доски. Во-первых, не хотел показывать скупость страны, которую представлял, а во- вторых, ему было неудобно проявлять пренебрежение к памяти своего соплеменника-архитектора. К тому же, не надо снимать со счета и настырность Тамаза, которая играла не последнюю роль в деле убеждения посла. В конце концов, после долгих раздумий и настойчивых посещений Тамазом итальянского посольства, посол согласился выделить на это святое дело, если не ошибаюсь, пятьсот долларов.
 Наступил долгожданный день, день установления мемориальной доски Джованни Скудиери на его мосту. На открытие пришло чуть ли не все итальянское посольство. Там был и нунций Ватикана, и епископ - веронец  католической церкви в Грузии, представители других посольств и грузинского МИД. Ну, разумеется  и сам Тамаз, вдохновитель этой идеи и главный ее осуществитель. Был там и я с моим другом Вигеном, которому не безразлична судьба города и который остро переживает за каждое разрушенное в городе здание.
 Итальянский посол торжественно открывал мемориальную доску, при этом произнеся небольшую речь не итальянском языке. Он гордо держал итальянский флаг, и создавалось впечатление, что открытие этой доски было его заветной мечтой, хотя он столько времени тянул с деньгами и заставил бедного Тамаза ходить за ним, как на работу и уговаривать его на этот благородный шаг. Открыв, наконец, мемориальную доску и сняв с нее покрывало, прикрывающее ее до открытия, он сделал это так неожиданно, что фотокорреспонденты там присутствующие не успели зафиксировать этот торжественный момент. Тогда Виген, видя смущение фотографов, крикнул послу по-итальянски,  чтобы тот повторил свой артистический жест с покрывалом. Дважды посла уговаривать не пришлось, у него же не просили денег, а только один жест.
 После этого, посчитав, что Сухой мост открыт, и, как видно, не захотев, чтобы тот оставался сухим, присутствующие решили его обмыть. Не замочить или обмочить, а обмыть, в каком-нибудь ресторане. Все присутствующие, кроме меня, Вигена и фотокорреспондентов направились в ресторан. Как видно в итальянский ресторан, который был рядом и как - будто бы специально был построен для этого мероприятия. А оно имело место 28октября, дата, которая ассоциируется с известным «Походом на Рим» в эпоху Муссолини. Возможно это простое совпадение. 

Сухой мост часть 3-я. "Вертолетик".

Сухой мост стал неотъемлемой частью нашей жизни. Мне трудно перечислить, сколько чего я там приобрел. И антикварные рамы, и музыкальные инструменты, и баварские пивные кружки, и другие антикварные вещи (те, что были мне по карману) для моих натюрмортов.
Уже не говоря о художественных материалах, таких как подрамники, краски, лаки и т.д. А сколько книг я там приобрел, которых в другом месте и не встретишь. И не только я, но и другие члены моей семьи с удовольствием ходили на сухой мост и что-то покупали. Мой сын Бруно, например, там покупал, вернее я для него покупал, наборы для склеивания самолетиков. Я всегда считал, что ребенка надо занять чем-нибудь полезным и привить ему желание что-то создавать. Такие наборы мне казались наиболее подходящими, и как нельзя кстати, для развития созидательных способностей ребенка. Их мы покупали на «Сухом мосту» у одного мальчика, который продавал также и старые книги. Мальчику было лет 14, он носил очки и создавал впечатление читающего ребенка. У него были русые волосы ежиком, он был худенький, и как видно плохо питался. Видно было, что он ходит на «Сухой мост» торговать не от хорошей жизни.
  Как-то мы купили у него набор для склеивания одного самолетика. Когда принесли домой и раскрыли коробку, то оказалось, что там не было деталей и лежали одни пластмассовые стержни, к которым должны были быть прикрепленными детали модели самолета. Как видно, кто-то уже использовал этот набор, а остатки положил обратно в коробку и решил продать. У Бруно очень испортилось настроение, и чтобы успокоить ребенка, я с ним поспешили на «Сухой мост» протестовать. Сашка, так звали мальчика, у которого мы купили модель, был в недоумении. Как видно, его самого обманули и дали продавать использованный набор. Денег, чтобы вернуть, у него уже не было, и он нам дал в качестве компенсации уже готовую модель боевого вертолета. Вертолетик был очень аккуратно исполнен и хорошо окрашен. Мы его забрали и немного успокоились. Правда, с тех пор у Бруно пропало желание конструировать модели самолетиков.
 Но на «Сухой мост» ходить мы продолжали. Я часто там встречал Сашку, который продолжал торговать наборами моделей и старыми книгами. Как-то я спросил у него, может ли он мне достать книги по технологии живописи Киплика. Сашка обещал и на следующую неделю, а приходил он на рынок только по субботам и воскресеньям, принес мне обещанные книги. Я встречал его там еще пару лет, а потом он прекратил туда приходить. Как видно, окончив школу, он пошел учиться дальше, и у него не было времени и желания сидеть на «Сухом мосту» и торговать.
  В последующие годы я встречал Сашку уже на выставках, куда он, в качестве журналиста и фоторепортера, кем он стал, приходил освещать их в своих газетах, и делать фоторепортажи. Какое-то время он был собственным корреспондентом газеты «Комсомольская Правда» в Тбилиси. Я уже привык видеть Сашку журналистом, но каждый раз, встречая его на улице или на выставке, я вспоминал ту злополучную историю с моделью самолета. 
  Шли годы, рынок на «Сухом мосту» все еще действовал, хотя состав торгующих, если не полностью, то заметно изменился. И вот, спокойная жизнь нашего города вдруг была прервана пятидневной войной. Людям было не до «Сухого моста». А если кто-то туда и ходил, то, в основном, чтобы поделиться своими мыслями и информацией об этой войне, и о погибших.
 Наконец война кончилась, но по телевизору продолжали давать подробную информацию о разрушениях и о погибших. К сожалению, среди погибших были не только военные, но и гражданские лица. И вот, в один из тех дней, включив телевизор, я вижу фото Сашки, и диктор объявляет, что в районе боевых действий около Цхинвали погиб фотокорреспондент, исполнявший свой профессиональный долг. Машина,  в которой находился Сашка Климчук, освещавший те события, была обстреляна. 
  Вполне вероятно, что стреляли из того вертолета, модель которого Сашка сам в детстве собирал и потом дал нам. Эта модель все еще стоит у нас в витрине серванта, напоминая не только те дни, когда маленький Бруно увлекался авиамоделированием, но и Сашку, память о котором связана с моделью вертолета, пятидневной войной и, конечно, с «Сухим мостом».

Сухой мост часть 4-я."Богатые и бедные".  Вместо эпилога.

Общество имеет обыкновение делиться на социальные слои. Если оно само не делится, то его делят. Нечто подобное произошло и с барахолкой Сухой мост. Хотя она с самого начала была разделена на художников и просто торговцев, в дальнейшем и те и другие разделились. Художники на художников творческих и на художников коммерческих, а торговцы, на бедных и на богатых. Причем, у каждого было свое место в обществе, простите, на сухом мосту. Богатые торговцы расположились в специально отведенном для них месте, под навесами, за которое они заплатили по 100 долларов, а бедные, кто где попало, прямо на земле, за которую они ничего не платили. Через некоторое время и богатых потеснили, несмотря на то, что заплатили, и они перешли в здание бывшего магазина «Юный техник», за который, разумеется, тоже платят. А бедные, которых время от времени власти гоняют, опять располагались, кто где попало. С художниками было проще. Творческие художники обосновались в саду, где когда-то стоял памятник Сталину, а коммерческие вдоль шоссейной дороги, на которой останавливались машины, когда владельцы хотели что-то приобрести. 
 Но вот произошли ноябрьские события. Я не имею в виду Октябрьскую революцию, которая у нас почему-то праздновалась в ноябре, а те события, которые имели место 7 ноября 2007года, когда власти побили и разогнали митингующих. Правительство опозорилось и, чувствуя свою вину, стало покладистым. Некоторые из богатых, кто был посмелее, вернулись на свои прежние места. Но продолжали дрожать, так как не были уверены, что их вновь не выгонят, как только власти немного обнаглеют. Пожилые люди, которые помнят Сабурталинскую барахолку, и знают, чем там все кончилось, не питают больших иллюзий на счет нынешней барахолки «Сухой мост».
 И действительно, через год после ноябрьских событий, власти вновь обнаглели, и под видом обустройства вернисажа художников, выселили их в другое место, но уже не в сад, а вдоль шоссейной дороги. Таким образом, слились два социальных слоя художников, творческий и коммерческий. Этот демократический акт власти, конечно, поставят себе в заслугу. 
 Сейчас идет переоборудование сада, где художники выставляли свои работы. Мэрия там делает нечто вроде террас, скорее напоминающих кладбище. Наивные художники довольны, они не знают, что это не только плохая примета, но и плохой симптом. Он говорит о том, что отняв у художников Центральный выставочный зал, закрыв несколько галерей, уничтожив надежду восстановить Дом художника, правительство этой акцией пытается компенсировать художникам их потери. Но ведь Дом художников сгорел не в результате несчастного случая, а по вине правительства, войска которого прямой наводкой стреляли по зданию, и которое затем подожгли, а в дальнейшем растащили по кирпичам. Может нынешние власти скажут, что не имели отношение к поджогу Дома художников, но именно они беззаконно отобрали его у художников и кому-то продали. А сейчас делают что-то в саду, чтобы  художники замолчали. Может быть, и замолчат. Но нынешняя власть войдет в историю грузинского изобразительного искусства отнюдь не как радетель. 


Добавить комментарий

Защитный код
Обновить


Анти-спам: выполните заданиеJoomla CAPTCHA

Если информация на сайте оказалась для Вас полезной, радостной, вдохновляющей... мы будем рады принять от Вас посильную помощь на поддержку сайта)).

 

Номер Киви кошелька 9637127827 >>>ссылка<<<

Номер карты VISA Сбербанк 4276400011554640

Номер карты MasterCard ВТБ 5543860095574208

Долларовый счет >>>ссылка<<<

Pay Pal paypal.me/tbilislang >>>ссылка<<<

Можно пополнить баланс телефона  +79637127827


Спасибо за поддержку сайта.